Лена, с будущего месяца будем жить на раздельном бюджете, я устал тянуть тебя на себе, заявил мой муж Виктор, прожёвывая котлету, которую я только что приготовила, продукты для которой купила тоже я.
Я застыла с вилкой на полпути ко рту. Кусок так и не прошёл в горло.
Что? переспросила я, надеясь, что просто ослышалась.
Виктор отложил вилку, вытер рот салфеткой и посмотрел на меня так, будто проводит годовое собрание акционеров.
Я говорю, что устал всё финансово тянуть на себе. Ты дома сидишь, ничего не делаешь. Пора внести свой вклад в семейный бюджет.
Ничего не делаю? лицо заполыхало так, что обожгло щеки. Витя, у нас трое детей! Младшему два года!
Ну и что? Многие женщины работают даже с маленькими детьми. У меня подруга, секретарь на работе, троих растит и работает.
Твоя секретарь, во-первых, разведена, во-вторых, у неё старшей дочери семнадцать, и она с младшими помогает.
Опять отговорки, отмахнулся он. Просто признай, тебе удобно сидеть у меня на шее.
Я смотрел на него и впервые за пятнадцать лет брака не узнавал человека напротив. Сединой тронутые виски, небольшой животик, дорогой костюм типичный «успешный» начальник среднего звена. Когда-то он клялся, что всегда будет обо мне заботиться.
Витя, давай разберёмся спокойно. Что для тебя значит «раздельный бюджет»? Как ты это видишь?
Он сразу обрадовался, будто я уже согласился.
Всё просто. Каждый платит сам за себя. Продукты пополам, коммуналка пополам, одежду каждый себе сам покупает. Справедливо?
А дети?
А что дети?
Кто будет платить за питание, одежду, кружки, репетиторов для детей?
Ну… он задумался. Тоже пополам.
А из каких денег мне платить свою половину?
Найдёшь работу! пожал плечами он, как будто это легко. Хватит дома сидеть.
С двухлетним ребёнком?
В садик отдашь.
Какой ещё садик, Витя? В государственный нас только к четырём годам возьмут. В частный сорок тысяч рублей в месяц!
Значит, найдёшь дистанционную работу, сейчас в Интернете полно вариантов.
Я встал из-за стола и начал убирать посуду. Руки тряслись от напряжения.
Лена, куда пошёл? Мы же разговариваем!
Разговариваем? Это не разговор, Витя. Это ультиматум. Решение ты уже принял.
А что тут обсуждать? Мне тридцать восемь, я работаю как вол, чтобы обеспечивать семью, а ты только тратишь и тратишь!
Я трачу?! голос предательски задрожал. Я покупаю продукты, чтобы была еда на обед и ужин. Детям одежду, кружки оплачиваю, чтобы не висели весь день в телефонах!
Вот, ткнул он в меня пальцем. Мол, «я оплачиваю» ты моими деньгами пользуешься!
В дверях появилась старшая дочь Мария. Тринадцать, самый сложный возраст. Всё слышит, всё понимает.
Мама, папа, вы чего орёте друг на друга?
Ничего, Машенька, постарался я улыбнуться. Иди, делай уроки.
Мама, я слышала всё, Мария посмотрела на отца. Пап, ты серьёзно?
Маша, это взрослые вопросы, нахмурился Виктор.
Взрослые? Мария скрестила руки на груди. Пап, ты вообще знаешь, что мама встаёт в шесть утра, чтобы нам завтрак приготовить? Что весь день за Димой смотрит, которому только два, что уроки наши контролирует, меня на танцы, Артёма на футбол возит?
Маша!
Нет, папа, дай договорю! Ты после работы садишься к телевизору, а мама до полуночи все гладит, готовит, стирает! И после этого хочешь сказать, что она ничего не делает?
Виктор покраснел.
А ну не вмешивайся!
Маша фыркнула и ушла. Мы остались вдвоём.
Вот воспитал
А кто же ещё, Вить? Я же всегда одна дома, ты только на работе.
Дни шли в гнетущей тишине. Виктор показательно покупал себе отдельную еду, подписывал или даже прятал в холодильнике. Дети смотрели на это в изумлении.
Мама, почему папа на своих йогуртах имя написал? спросил восьмилетний Артём.
Потому что папа решил, что так будет честнее, ответил я уклончиво.
Можно я его йогурт возьму?
Нет, солнышко, вот твой.
К концу недели я собрался. Сел за компьютер, обновил резюме, стал рассылать его. Экономист с пятнадцатилетним перерывом , понятно, не самый востребованный, но надо ведь пробовать.
Параллельно я начал вести дневник своего «ничегонеделания». Записывал всё по минутам: подъем, завтрак, сборы детей, уборка, стирка, глажка, прогулка с младшим, обед, занятия, снова уборка, ужин, уроки, укладывание Шестнадцать-восемнадцать часов работы каждый день.
В пятницу мне позвонили из маленькой фирмы предлагают неполный день, зарплата скромная двадцать тысяч рублей. Но всё равно шанс.
Когда можете выйти на работу? спрашивает кадровик.
У меня маленький ребёнок, надо решить вопрос с няней
Ясно. Мы тогда вам перезвоним.
Не перезвонили.
В тот же вечер Дима заболел. Температура под сорок, кашель полный комплект. Я не спал всю ночь: сбивал температуру, поил, успокаивал. Виктор спал в гостиной «мне завтра важная встреча».
Утром я варил бульон, еле держась на ногах от усталости, когда Виктор появился на кухне.
Я тут подумал, начал он, наливая себе кофе из своей банки, может, наймём няню? Ты устроишься на работу, половину няниной зарплаты платишь ты.
Няня минимум пятьдесят тысяч. Где я возьму свои двадцать пять, если максимальная зарплата, что мне предлагают, двадцать тысяч?
Ну, найдёшь что-то получше.
После пятнадцатилетнего перерыва?! Ты вообще понимаешь, в каком мире мы живём?
Не надо на меня свои проблемы переводить! он стукнул кулаком по столу. Я тебя не заставлял дома сидеть!
Нет, ты говорил: «Зачем тебе работать, дорогая? Я всё обеспечу. Занимайся детьми, создавай уют».
Вот и занималась бы уютом вместо того, чтобы на мои деньги всё тратить.
Что-то во мне оборвалось. Я выключил плиту, снял фартук и взялся за ручку двери.
Ты куда?
К маме.
А дети? Дима болеет!
Я обернулся:
Это и твои дети. Разбирайся.
Лена! Ты что, с ума сошла? У меня через два часа важная презентация!
А у меня температура тридцать восемь, сунул ему градусник. Заразился от Димы. Но ведь, по-твоему, я вообще ничего не делаю справишься легко.
Вышел и впервые за пятнадцать лет захлопнул дверь за собой.
Мама открыла дверь-и сразу крепко обняла меня.
Ну, рассказывай, сказала, усаживая к столу, ставя чайник.
Я рассказал всё от первого до последнего слова. Мама слушала, кивала, иногда качала головой.
А я папе тоже как-то пригрозила работу найти, вспоминала мама. Он неделю один с вами просидел потом на коленях прощения вымаливал.
Времена теперь другие, мам.
Времена меняются, а вот мужчины не всегда. Всем кажется, что мы дома в игрушки с вами играем.
Телефон разрывался: Виктор названивал каждые пятнадцать минут. Я не брал трубку.
Часа в три пришла Маша:
Мама, тебя папа просил срочно вернуться.
Что случилось?
Димка два часа ревёт, папа ничего сделать не может, Артёма из школы забыл забрать, учительница уже звонит. И ещё начальница папы приезжала.
Что?!
Да! Папа презентацию отменил, сказал семейные обстоятельства. Начальница пришла узнать, в чём дело. А у нас Димка в соплях, Артём сам по городу домой дошёл, дома бардак
Я вскочил:
Маша, домой, быстро!
Дома был настоящий хаос. Димка красный, кричит в кроватке. Артём в углу обиженный, что за ним никто не пришёл пришлось восьмилетнему одному почти через весь город идти. Виктор мотался по квартире, пытаясь одновременно накормить старших и успокоить младшего.
Лена! Слава богу, пришла! Не знаю, что делать! Он не ест, не пьёт, только ревёт! Да ещё Ирина Павловна приезжала это кошмар!
Я молча взял Димку на руки. Он моментально притих, уткнулся носом мне в плечо.
Мама, всхлипнул.
Всё хорошо, родной. Мама рядом.
Часа полтора я приводил всё в порядок. Покормил и переодел Димку, проверил домашку у Артёма, сварил суп, убрался на кухне. Виктор просто сидел и наблюдал.
Лена, неуверенно позвал он, когда дети разошлись по комнатам. Прости меня. Я идиот.
Что тебе сказала Ирина Павловна?
Он поморщился:
Сказала, что нужно было заранее предупредить, если у меня дома больной ребёнок. А когда увидела квартиру… В общем, напомнила семья это хорошо, но работа важнее. Если ещё раз подведу, найдёт кого-то более ответственного.
Я кивнул:
Теперь понимаешь, почему я пятнадцать лет сижу дома?
Лена, я и не думал, что это так сложно. Димка вообще не слушается! Я мультики ставил, игрушки давал он всё равно ревёт. А ещё ужин надо готовить, за Артёмом уследить, убираться…
А ещё стирать, гладить, про кружки и секции не забывать, с учителями общаться, к врачу водить, прививки делать…
Всё, он закрыл лицо руками. Я всё понял. Прости. Никакого раздельного бюджета! И вообще… может, тебе помощница нужна? По дому.
Я улыбнулся:
Нет, Витя. Мне не помощница нужна. Мне нужен муж, который ценит то, что я делаю. Который понимает, что ведение дома и воспитание троих детей работа. Тяжёлая работа двадцать четыре часа, без отпусков и выходных.
Теперь понимаю, честно… Эти пять часов меня вымотали так, что слов нет. Лена, как ты с этим справляешься?
Любовью, пожал плечами я. К вам всем. Хотя иногда эта любовь проходит весьма серьёзные испытания.
Он встал, прошёл кругом стол, обнял меня.
Прости. И спасибо. За всё.
Я в ответ его тоже обнял. Кризис вроде миновал, но осадок остался.
Через месяц Виктор получил повышение. Первым делом отвёз меня на выходные в хороший спа.
Отдыхай, сказал он. Ты заслужила. Я с детьми справлюсь.
Точно?
Не уверен, честно признал. Но мама обещала помочь. И Маша. И если что, няню найму.
Я рассмеялся:
Хорошо, что теперь ты меня бездельницей не считаешь.
Я прикинул если бы мы наняли няню, домработницу, повара, шофёра, ушло бы больше, чем я зарабатываю.
Вот именно!
Лен, может, правда нанять няню на пару часов в день? Чтобы ты хоть иногда отдохнула.
Я задумался:
Может, стоит. Только не для того, чтобы я бегал работать, а чтобы хоть раз кофе горячим попить.
Или чтобы нам с тобой вместе в кино сходить. Как раньше.
Как раньше уже не будет, сказал я, гладя его по щеке. Но можно заново научиться беречь друг друга. Видеть друг в друге не только быт, а семью.
***
Прошло пару дней. Вечером сидим дома, смотрим фильм. Димка заплакал в детской. Я было встал, но Виктор остановил меня:
Я схожу. Это наши дети. Наша семья. Наше общее дело.
И он пошёл. А я остался пить остывший чай и думать: кризисы случаются не для того, чтобы разрушить семью, а чтобы сделать её крепче.
Главное остановиться вовремя и посмотреть друг на друга свежим взглядом.
И никогда, ни за что не обесценивать труд близкого. Даже, если он не оплачивается рублями.
Особенно если не оплачивается рублями.
Потому что любовь, забота и домашний уют бесценны.
И Витя это понял.
Лучше поздно, чем никогда.
